«Счастье, когда есть свой зритель». Максим Наумов – о творчестве и книгах

Юный, трогательный и строгий как библейский старец, в застёгнутом на все пуговицы сюртуке: таким разным, но неизменно притягивающим взгляд предстаёт перед зрителем Михаил Салтыков-Щедрин в работах известного кировского художника Максима Наумова. Он осмысливает образ и произведения великого русского писателя уже много лет и считает, что достиг очень важной цели – имя писателя стало звучать намного громче, чем раньше. О жизни и творчестве художника – в материале kirov.aif.ru.

«Как Салтыков Щедрина повстречал»

Марина Медведева, «АиФ-Прикамье»:  Недавно вышел семисерийный анимационный сериал «Щедринки». В основе визуального ряда – ваши картины. Как появился этот проект?

Максим Наумов: Чтобы ответить на этот вопрос, нужно отправиться на 10 лет назад, когда мы отмечали 190 лет со дня рождения писателя. Тогда я создал живописные и графические произведения-иллюстрации к роману «История одного города». И этот проект назвал «Салтыкиада».

– Интересное название, по аналогии с Олимпиадой. А почему выбрали именно его?

– Как мы знаем, Олимпиада – это цикличное мероприятие. В искусстве подобные циклы тоже есть: вспомнить хотя бы Гофманиаду Михаила Шемякина. Я изначально планировал создать не просто выставку к юбилею, а серию событий, объединённых одной темой. Выставка успешно прошла в музее Васнецовых, была в других городах, в том числе на малой родине писателя, в Твери. Затем появились скульптуры, наградные статуэтки, юбилейные монеты, была разработана модель памятника писателю. Но на этом история не закончилась. С помощью мамы, члена Союза писателей России Елены Наумовой, я написал пьесу, которой дал название «Салтыкиада, или Как Салтыков Щедрина повстречал». Это попурри из произведений писателя, его писем и фактов биографии.

– Несмотря на то, что в Вятке литературных произведений он не писал (по крайней мере, не публиковал), именно здесь, как считается, он «родился» как писатель.

– Основной лейтмотив этой пьесы в том, что именно в Вятке молодой чиновник Салтыков встречает своё второе творческое «я», будущего писателя Щедрина. Идея эта основана на легенде, близкой сердцу жителей нашей вятской земли, о том, что псевдоним происходит от фамилии 80-летнего священнослужителя-раскольника (а писатель по долгу службы занимался расследованием, которое касалось тех, кто не принял реформы патриарха Никона). Трофим Тихонович Щедрин произвёл на писателя глубокое впечатление остротой ума и чувством юмора. Спектакль несколько раз шёл в радиоэфире и стал основой для звуковой дорожки анимационного фильма, который вышел тогда же. А визуальный ряд был создан на основе моих картин и графики. Позже, в 2018 году, по моим эскизам изготовили куклы и поставили спектакль в Кировском кукольном театре. И в конечном итоге в этом году, к 200-летию писателя, вышел анимационный сериал. Он также посвящён «Истории одного города», каждая серия рассказывает о градоначальнике. Озвучил этот сериал актёр театра на Спасской, заслуженный артист РФ Александр Королевский. 

– Вам понравилась роль мультипликатора?

– Да, мне это было очень интересно. Я с детства хотел быть аниматором, так что можно сказать, что исполнилась моя детская мечта. В такой форме мне удалось реализовать все мои задумки, что меня очень радует. 

Задор и мудрость

– В этом году вы создали серию графических работ – «Один день из жизни писателя». Салтыков-Щедрин предстаёт задорным, весёлым и немного хулиганистым, что не совсем сочетается с привычным нам строгим образом. Почему вы показали его именно таким?

– Серия рассказывает о том, как мог бы проводить свой день молодой Салтыков-Щедрин, от пробуждения до отхода ко сну. Когда он приехал в Вятку, то и был очень молодым, со своими желаниями, стремлениями и уж точно не проводил время только в серьёзных раздумьях. Да, современники, которые его знали, часто отзывались о Салтыкове, как о человеке угрюмом, с довольно резким характером и суждениями, который говорил громким басом. Но при этом остроумном. А вот те, кто его близко знал (особенно дамы), говорили о том, каким чутким и понимающим он был на самом деле. Узнать его настоящего могли только люди, которые входили в его близкий круг. 

– В финале серии графических работ молодой Салтыков смотрит в зеркало, в котором отражается писатель в возрасте. У вас также есть картина, где он изображён в чиновничьем сюртуке и со строгим, мудрым взглядом. Вам было важно объединить оба образа?

– Да, конечно. Сюртук подчёркивает его профессиональную принадлежность, а сам образ – призвание писателя. Так уж получилось, что работа и призвание у него разные, но в его жизни постоянно перекликались. Можно критиковать действия власти со стороны, но совсем другое дело, когда ты сам являешься представителем власти. И Салтыков-Щедрин был не просто успешным чиновником, но старался принести максимальную пользу на своём посту. Хоть он и считается сатириком, который смело говорил о пороках общества, но всё же его произведения – это нечто большее. Для меня он очень цельный автор. Его стиль сформировался рано. И с годами он только находил новые грани. 

Образ книги

– А вы сразу нашли свой стиль? Есть у вас с писателем в этом что-то общее?

– В начале пути я знал о Салтыкове-Щедрине не так много – читал «Премудрого пескаря», «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» и т. д. Во время работы над образами из его произведений я лучше узнал его и нашёл немало общего. Я бы сказал, что свой стиль я тоже нашёл довольно рано. Во время учёбы мои интересы были связаны с полиграфией и живописью, увлекался скульптурой. В 24 года я вступил в Союз художников, произошла переоценка ценностей, я взял в руки совершенно новый для себя материал – акрил. И начал отшлифовывать свой художественный язык, на котором сейчас я и разговариваю. Это и не скульптура, и не живопись, и не графика. Там сочетается всё: и объёмный рельеф, и цвет, и графическая композиция. Мне нравится, что зритель меня понимает. Это счастье, когда у художника есть свой зритель, причём у себя на родине. Как и Салтыков-Щедрин, я не выбираю изобразительные приёмы, они уже у меня есть и давно сформированы. Я беру тему (например, того же Салтыкова-Щедрина) и развиваюсь в ней. 

– Вы занимаетесь этой темой давно. Чем вас так увлёк писатель, что вы используете разные способы, чтобы рассказать о нём?

– Он настолько многогранен, что его произведения, да и сама жизнь, кажутся неисчерпаемыми. Я несколько лет не работал с его образами, а потом легко и естественно вернулся к ним. Наверное, его творчество настолько совпало с моим мировоззрением, что остановиться невозможно. Мне кажется, что мой изобразительный язык очень хорошо сочетается с его литературным.

– Насколько для вас важно литература и чтение?

– Мне интересно всё, что связано с литературой, художественным словом. Изобразительный язык и помогает тексту, и создаёт дополнительные смыслы – в зависимости от видения материала и задачи. Я с детства иллюстрирую произведения моей мамы. И как личность сформировался в период, когда печатное слово было очень важно. Началом моей творческой карьеры стало создание иллюстраций к книге моей мамы «День рождения». Она вышла в 1993 году тиражом – 20 тысяч экземпляров. Для Кирова это очень много. Затем я долго работал художником в газете. 

Буквально недавно я закончил работу над циклом по «Книге книг» – «Ветхому Завету». Работы стали частью выставки «Книга», посвящённой 35-летию творческой деятельности. Также в неё я включил циклы «Салтыкиада» и «Вятское собрание». Что касается Салтыкова-Щедрина, то для меня самой главной задачей было и есть – показать этот материал так, чтобы зритель захотел самостоятельно изучить его произведения и глубже узнать о том наследии, которое оставил нам Михаил Евграфович. Мне кажется, что своей цели я достиг. Если раньше в Кирове громко звучали имена Герцена, Грина, то сейчас достойное место занимает и Салтыков-Щедрин. 

«Щедр на сарказмы». Несколько интересных фактов о жизни Салтыкова-Щедрина Подробнее