Урок жизни. Как найти в книгах ответы на важные вопросы

«Читаю его, как открытую книгу». Это знакомое всем нам выражение означает, что один человек хорошо понимает другого, «видит насквозь» его. Однако смысл литературного произведения не всегда виден сразу. А для того, чтобы его прочувствовать, нужно взять себе за труд подумать над содержанием. И если проявить к книге должное уважение, то она откроет перед читателем целый мир. Кандидат философских наук, доцент, главный научный сотрудник Кировской областной научной библиотеки им. А. И. Герцена Наталья Злыгостева считает, что литература столь многогранна, что даже одно и то же произведение можно каждый раз открывать для себя по-новому. Подробности — в материале kirov.aif.ru.

Текст и подтекст

Марина Медведева, «АиФ-Прикамье»: Вы анализируете произведения в том числе с богословской и философской точки зрения, для вас важны духовно-нравственные основы литературы. Почему это приобрело для вас такое большое значение?

Наталья Злыгостева: Возможно, это связано с тем, что мои детство и юность пришлись на достаточно спокойное и в то же время сложное и противоречивое время. В конце 1960-х и в 1970-е годы о Боге не говорили, но он присутствовал в обыденной жизни. Я жила в городе, однако в семье, где я выросла, хранили традиции, вынесенные родителями из деревни. Пасху и Рождество не отмечали официально, но для нас это были особые, праздничные дни. Конечно же, с раннего возраста я начала знакомиться с русской литературой, где духовность всегда присутствовала зримо и незримо. Сыграл свою роль и довольно сложный период жизни. В возрасте 12-13 лет я довольно тяжело заболела и много времени проводила в больнице. Самыми близкими друзьями для меня стали книги. Именно тогда мне впервые попались рассказы Ивана Шмелёва. Это была его ранняя, социально-художественная проза, но тот, будущий Шмелёв, глубокий философ, уже присутствовал. Да, в раннем возрасте я не всё понимала, но многое чувствовала. Когда уже читала его произведения в годы обучения в аспирантуре, это было для меня не столько открытие, сколько узнавание его новых граней.

— Нередко большую роль в жизни человека играет учитель. Особенно если свой предмет он даёт гораздо шире, открывая, можно сказать, целый мир. В вашей жизни был такой педагог?

— Да, безусловно. У меня была великолепная учительница литературы, из того круга тонко чувствующих интеллигентных людей, которые в нашей стране были всегда. Она открыла для меня свою личную библиотеку, где были издания в том числе конца XIX — начала XX вв. Она привила мне мысль о том, что нет взрослых и детских писателей. Предлагала читать произведения Тургенева, Толстого, которые не считаются детским чтением, и советовала, какие фрагменты мне пока не стоит читать, а на каких страницах следить не столько за сюжетом, сколько замечать суть, самое главное. И любовь к книге, литературе она привила не только мне. Лишь два человека из нашего класса получили высшее образование, но читать по-прежнему любят все. Благодаря учителю литературы я начала осознавать, что помимо текста есть ещё и подтекст, что есть он не у всех авторов.

— В какой литературе вы нашли особенно глубокий смысл?

— В русской. В годы обучения в аспирантуре темой моего исследования стала русская мистическая проза начало XX века. Среди авторов, произведения которых я изучала, были Дмитрий Мережковский (в частности, его трилогия «Христос и Антихрист»), Андрей Белый и другие. И вот тогда задумалась об отличии русской литературы от западной. Это знаменовало моё внутренне взросление. Андрей Белый писал, что в западноевропейской цивилизации произошёл сдвиг, из-за которого литература, а если сказать шире, то и культура, потеряли связь с глубинными основами бытия. Главное — поиск формы при отсутствии содержания.

— Вы согласны с этим сейчас?

— Да, согласна. Нельзя отразить то, чего нет. Для западной литературы чаще характерны либо чистая форма, либо психологизм. Я бы сказала, что она поднимется до философского осмысления реальности, как, например, «Фауст» Гёте. И только русская литература уже переходит на уровень духовный. Блок писал, что «в русской литературе всегда прежде всего звучала проповедь». Он считал, что она не просто отражает действительность, а несёт в себе проповедническую функцию — служит «просвещению и возрождению». И я с этим согласна. Я благодарна провидению, что у меня есть возможность читать прекрасные, глубокие книги русских писателей, анализировать их и передавать эти знания подрастающему поколению.

Спрашивать и размышлять

— Как вы объясняете глубокое значение произведений детям и молодёжи? Мир изменился, и они воспринимают мир по-другому.

— Да, для них многое непонятно и многое приходится объяснять. Помню, однажды меня попросили поговорить со школьниками. Речь шла о книге «Тарас Бульба» Николая Гоголя. Ребята не понимали, зачем вообще это читать: с их точки зрения, какие-то бандиты борются друг с другом. Тогда я начала задавать им вопросы, предлагая подумать над тем, какие важные темы поднимает это произведение. Например, почему в одной и той же семье один брат становится предателем, а другой героем. И с этого у нас начался очень интересный диалог. Дети открыли смыслы, о которых даже не подозревали.

— А как научить детей интересоваться тем, что скрыто в книге, задавать вопросы к содержанию, видеть её глубже?

— Показывая им, что литература может помочь найти ответы на многие вопросы. В том числе, когда на реальном опыте решение отыскать не получается. Взять хотя бы повесть Гоголя «Страшная месть», смысл которой понятен из названия. Я спросила у ребят, были ли в их жизни ситуации, когда с ними поступили плохо? И хотели ли они хоть раз отомстить обидчику? Потом предложила поразмышлять о том, а станет ли месть облегчением, будет ли им от этого лучше. В контексте повести Гоголь явно показал, что облегчение в этом случае не наступит. Всем от этого будет только хуже. Важно показать детям, что вот таким образом, задавая вопросы, примеривая ситуации к своему опыту, можно анализировать любое произведение. Умение размышлять особенно важно сейчас, в эпоху распространения искусственного интеллекта, предлагающего готовые ответы.

Человек отучается думать. Поэтому единственный выход — вводить его в пространство живого общения с другими людьми и с книгой.

— Как дети реагируют на такой подход?

— Особенно радует, что им это интересно. Я преподаю уже 40 с лишним лет, поэтому скажу, что по своей сути это те же школьники и студенты, которыми были их папы и мамы, бабушки и дедушки. И они тоже тонко чувствуют и сопереживают. Как-то раз беседовала с учениками пятых—шестых классов о детях во время Великой Отечественной войны на основе произведений советских авторов. И одна девочка со слезами на глазах спросила, а как, пережив все кошмары войны, герои остались такими же хорошими, не ожесточились. Такая же трогательная реакция была ещё у одного мальчика, возрастом помладше. Он сказал мне, что ему стало так жаль героев книги, что у него даже живот заболел. Во врем 1f40 я одной из встреч я спросила ребят, а многие ли из них плачут над событиями в реальной жизни людей. Они сказали, что такое бывает очень редко. А читая книгу, порой начинаешь плакать. Они с этим согласились. Школьники начинают понимать, что книжная реальность и реальность интернета — отличаются. Они великолепно улавливают главное, порой задают очень интересные вопросы. Помню, как-то спросили меня, почему сейчас многие в мире против нас? Я ответила стихотворением Пушкина «Клеветникам России»: «И ненавидите вы нас... За что ж? Ответствуйте: за то ли, что на развалинах пылающей Москвы мы не признали наглой воли того, под кем дрожали вы? За то ль, что в бездну повалили мы тяготеющий над царствами кумир и нашей кровью искупили Европы вольность, честь и мир?»

Увидеть вечное в обыденном

— Вы работаете в библиотеке. Хоть Герценка не детская, но в неё можно записаться с 14 лет. Интересна ли библиотека ребятам и как их заинтересовать?

— Современная библиотека может многое предложить. У нас есть программы, в которых участвуют даже ученики начальных классов. Но в целом, конечно, общаемся с ребятами постарше. В отделе, где я работаю, есть «кабинет писателя», у нас есть серьёзная программа по чтению, рассчитана на участие школьников с 5 по 11 классы. Было уже несколько выпусков. Мы проводим лекции в школах как в Кирове, так и в районах. Темы выбираем в контексте школьной программы, но при этом, как я уже говорила, стараемся, чтобы они учились видеть глубокий смысл текстов. Для меня было подарком услышать, когда ребята говорили мне: «Раньше мы думали, что литература — это предмет, а это урок жизни».

— Вы написали статью к книге, посвящённой творчеству поэта Анатолия Гребнева. Чем для вас важен этот автор?

— Я очень благодарна ему за то, что он изменил моё отношение к современной поэзии. В юношеские годы я увлекалась поэзией Серебряного века и самонадеянно, со всей силой юношеского максимализма думала, что этот жанр (за исключением разве что Есенина, Твардовского) остановился в своём развитии. Я счастлива, что ошибалась. В Гребневе есть глубинная простота, истинная философия. Помню, в молодости была на его поэтическом вечере, который буквально заставил меня по-другому взглянуть на мир вокруг. Был март, серое небо, снег, а я вышла и буквально «услышала», как расцветает весна. Вот на что способна поэзия. Я поняла, что поэты видят мир по-другому. Они могут увидеть вечное в простом и обыденном. Благодарна Гребневу не только за его поэзию, но и за то, что он многое открыл для меня в литературе.

— Вы участвовали в Лихановских и Крупинских чтениях. Зачем нужны такие литературные события, какую роль они играют в культурной жизни региона?

— Они очень важны, так как побуждают педагогов работать с литературным наследием авторов. Кроме того, появляется возможность в таком ключе поднимать общественно значимые вопросы, которые занимали писателей, в частности Альберта Лиханова. А Крупинские чтения (посвящены творчеству писателя, публициста и педагога, классика вятской литературы Владимира Николаевича Крупина. — Ред.) носят православно-просветительский характер, создают особую среду. И это чувствуют люди: на них приезжают из разных регионов страны. Чтения не сосредотачиваются только на творчестве Владимира Крупина, а поднимают вопросы духовно-нравственной жизни страны. А это же целый пласт литературы. Тот же Иван Шмелёв, ставя вопрос о том, почему у России такое особое культурное пространство, отвечает, что на Западе — «равнинное сознание и равнинное бытие». А у нас сидит где-нибудь на захолустной станции теле cc7 графист и размышляет о вечном. И это важный момент. У нас и сейчас немало таких удивительных людей. В Кильмезском районе есть учительница, которая написала совершенно блистательный доклад о творчестве Анатолия Григорьевича Гребнева. Статья научная, но вместе с тем написана живым, прекрасным русским языком. С ней она выступала на Крупинских чтениях. Здесь нас ждут, для них чтения — это важная часть культурной жизни, в которой участвуют школьники, учителя, интеллигенция.

— Впечатление от книги, прочитанной в подростковом возрасте, с годами меняется. Вы перечитываете книги?

— Безусловно. С годами я нередко обращаюсь к одним и тем же книгам и каждый раз открываю новые грани с учётом жизненного опыта. Так, произведения Фёдора Достоевского я начала читать довольно рано, ещё в школьные годы. Когда работала над диссертацией, перечитывала и «Бесов», и «Братьев Карамазовых». Читала их и позже. Люблю снова открывать для себя произведения Гоголя, Достоевского, Шмелёва, Пушкина. В моей личной библиотеке я оставляю только те книги, которые точно буду перечитывать сама и которые будут читать мои внучки.

— То есть библиотека интересна не количеством томов, а качеством?

— Да. Конечно, есть коллекционеры, для которых важно собирать редкие издания, однако для меня на первый план выходит другое. Мне важно, чтобы всегда под рукой были книги, к которым я обращаюсь постоянно.

«Острое, сияющее вдохновение». Как рождается писательская энергия Подробнее